Пост
Часто на проповедях мы слышим, что мы, в общем-то, все глубоко духовно больны. Это так. У нас у всех есть свои тайные мечты, тайные кошмары, темные запыленные уголки, где во мраке медленно перебирают лапами разжиревшие страсти. Все это живет в нас. И - мешает жить нам самим, как солитер 20-ти метров длиной, уютно устроившийся в кишечнике. Страшно? А что делать, речь то про суровое, про духовные болезни.

Я бы молчал про эту тему, почтительно склонив голову перед духовным опытом и святых Отцов Церкви и речами гениальных священников. Вот только про клирос никто не говорит. Краткие цитаты Вконтакте - это здорово, но не претендует на глобальный охват клиросных проблем.

У нас стоит простая задача.

1. Мы должны петь Богу.
2. Мы должны петь Богу хорошо.
3. Мы должны петь Богу до смерти, пока Господь не призовет нас.

А значит, мы должны устранять все, что мешает нам выполнять эту грандиозную задачу. Задачу "петь хорошо" - решают спевки, грамотный подбор материала, нужный состав клирошан. Задачу петь долго - решает как забота о голосовом аппарате, так и собственном духовном здоровье. Мы просто не можем позволить себе впадать в каждое искушение. Иначе - перегорим, уйдем, будем побеждены.

Я уже писал о том, как распознать и победить искушение. Моя собственная практика показывает - искушение в самом деле слабеет, как росток на хилой почве. Полностью не исчезает, как хронический бронхит, но - теряет силу, как высохший ручей.

И лишь иногда искушения столь сильны, что приходится прикладывать все психические и духовные ресурсы, чтобы держать себя в рамках. Я говорю про посты. Постовое время. Четыре поста - четыре сложных этапа в жизни певчих и вообще служащих в храме.

По молодости я искал всему свое материалистическое объяснение. Мол, Великий пост сложен только и исключительно потому, что на нем много нового материала и певчие попросту переутомляются и начинают нервничать. Ну, не без этого. Но - не только. И не все так просто.

Дело в том, что ни Успенский, ни Рождественский пост не являются чем-то сложным для певчего в качестве вокальной нагрузки. Рождественский пост вообще курорт - праздников почти нет (только Введение во Храм Пресвятой Богородицы). Но - крутит так, что мама не горюй.

В чем это выражается? Ну, в том, что вдруг оживают все твои кошмары. Ты не любишь настоятеля? В пост ты вдруг поймешь, что ты его просто ненавидишь. Тебе кажется, что тебя не достаточно ценят? В пост может показаться, что и вовсе презирают и ноги вытирают об тебя. Тебе слегка не нравился какой-то человек? В пост ты позабудешь все его сильные стороны, зато слабые вдруг станут размером с Эверест.

Враг работает и работает эффективно.

Я понаблюдал за логикой развития искушения. Сначала у тебя появляется некое глухое раздражение внутри. Ты вдруг понимаешь, что тебя что-то раздражает, а что - ты понять не можешь. Попросту говоря, у тебя на химическом уровне в теле начинается какое-то брожение.

Дальше тебе нужен любой предлог - любая твоя болевая точка, чтобы раздражение вырвалось на свободу и обрело имя. Бурление страстей получило пищу - в уме пошло постоянное перекручивание какой-нибудь давней ситуации, которая вдруг почему-то стала важной. Начинаются диалоги с твоими оппонентами, бурление внутри превращается в пожар. Страсть вырвалась на свободу и гуляет по степи как монгольская орда.

Причем враг работает очень адаптивно, гибко анализируя ситуацию и развивая перспективные направления. Если певчие дружны между собой и у них очень гибкие, лояльные характеры без тенденции к скандализму - все силы врага будут брошены на вбивание клина между алтарем и клиросом. Испортятся отношения с настоятелем. Причем не понятно из-за чего. Если и настоятель и алтарь держатся - может начать давить архиерей. Могут начать нападать прихожане. Вплоть до того, что может подойти и наговорить какой-нибудь ерунды местный "болящий" на приходе.

Смысл и цель врага проста. Похитить твои труды.

Ведь в этот момент из души уходит вся духовная радость, вся теплота. Остается лишь глухое раздражение. И в принципе, нет смысла в статье расписывать, как именно проявится искушение. Враг очень вариативен и болевую точку подберет.

Обычно модель развития событий такая. Все плюсы твоего служения, или плюсы твоего коллеги начинают казаться крайне незначительными. Зато минусы - огого какие. Просто кошмар и жить так больше нельзя.

К примеру, коллега помогает тебе собирать службу. Ты можешь посмотреть на ситуацию с двух сторон. Первая - правильная. Коллега тоже хочет быть полезной (а что плохого?), коллега подсознательно чувствует важность служения Богу и радость от хорошо прошедших служб. Но вслух этого не говорит. Может, бережет свой внутренний мир. Может, сама стесняется этих тонких духовных порывов.

Вторая ситуация - неправильная. Ты вдруг отчетливо осознаешь, что коллега это делает, просто чтобы выслужиться перед регентом. И вообще, она или он это делает, потому что претендует на лидерство и хочет тобой командовать.

Ситуация одна и та же. Оценка ситуации - разная. И именно оценки ситуации начинают меняться в пост. Я уже писал о том, как можно и нужно справляться с подобного рода искушениями. Попросту объясняя себе, что не любая ситуация исходит от человека. Есть и влияние врага.

Заметьте хитрую деталь, которую вообще мало кто замечает. Почему, ну почему мы никогда не искушаемся на врага? Почему мы никогда не ходим и не крутим себе мысли "ах, этот враг...ах, бесы...ах, как они посмели...да как они могли". Заметили? Интересно, правда. Они причина наших ссор - а мы в их сторону даже не смотрим. Это один из способов вообще заметить их, и их разумные действия, ведь против себя они никого не настраивают, скорее наоборот. Казалось бы, они мировое зло и средоточие зла, а - искушений против них не бывает.

Кстати, святые видели врага и злились и наливались гневом именно против врага. И это - уже свидетельство того, что они научились разделять действия человека под контролем врага и собственно врага.

Дело в том, что по сути совершенно не имеет значения, насколько хороши или плохи с человеческой точки зрения твои коллеги. Ты - попросту пока не видишь их истинного облика. С одной стороны собственный грех застилает глаза. С другой стороны - на человеке тоже повисли страсти. Стоят два красавца-Геракла друг напротив друга, со всех сторон облепленные кучей злобных шавок, дерутся со страстями и со стороны кажутся бесформенной лающей и визжащей кучей. И не могут увидеть истинный облик друг друга.

Мы не видим людей. Мы видим лишь наше представление о людях.

И даже если наши коллеги в самом деле глубоко повреждены грехом, то и тогда - совершенно не имеет значения правота твоего коллеги. Он может быть сто раз неправ, а потом - некие его положительные стороны выстрелят, как на Авроре, дав старт штурму бастиона собственных страстей. И - человек спасен будет. Чудесным образом переменится, удивив нас масштабом собственных духовных успехов.

И именно по этой причине чудный Господь заповедал любить врагов. Потому что нет, собственно, никаких врагов. Есть мучающаяся от своих страстей больная душа.

И любовь к ней - не психоделическая любовь странного, одетого в розовое хиппи, направленная ко всему человечеству. Это любовь, жалость пациента, который слышит, как стонет от своей болезни брат по несчастью на соседней больничной койке.

Есть лишь одно, на что мы можем повлиять и что действительно важно. Стараемся ли мы любить тех, с кем общаемся. Любить - это не говорить комплименты и теплые слова. Любовь проявляется именно в сложных моментах, когда от человека плохо пахнет и физически и ментально. Когда нужно поступиться своими интересами.

Я не надеюсь, что после прочтения этой статьи на клиросе ну вдруг разом воцариться любовь. Вершина моих ожиданий - в отдельно взятой душе зародится червь сомнения "а так ли уж вокруг все плохи? Насколько я ДО КОНЦА понимаю людей? Может, передо мной потенциальный мученик за веру? Может, передо мной потенциальный гений регентского искусства? Может, она станет прекрасной матерью, чьи дети будут замечательным врачами и спасут много жизней?

Замечательно сказал один Афонский монах. Если я спасусь и попаду в рай, то удивлюсь трем вещам. Первое - я и вдруг в раю. Ведь столько грехов. Второе - я не увижу в раю тех, кого ожидал там увидеть. И третье - я увижу в раю тех, кого ну никак не ожидал там увидеть.

Мы слишком часто ошибаемся и заранее считаем, что человек поменяться не может. Это не так. И именно эта мысль должна крутиться у нас в душе весь пост. Вокруг нас - на двух ногах бродят великие тайны, сундучки с секретом. Смотрят на нас, улыбаются или неприветливо косятся. Едят с нами за одним столом в трапезной и поют в одной партии.

И хотя внешне люди нам понятны (и как говорилось выше, временам нам кажется, что мы поняли человека до конца и "какая же он гнида"!), они - великие, сокровенные тайны. У меня захватывает дух от того, что к стоящему рядом человеку прикасались руки самого Господа, он это проектировал, делал, и имеет прямо сейчас об этом человеке какой-то замысел. Где-то там, в неведомом другом измерении ведется летопись этой судьбы, в таинственной книге жизни может быть записано имя этого человека. И тогда он - великий наследник Христов, носитель пока сокровенной, но будущей славы.

Я реалист и не готов утверждать, что эти мысли нас сделают другими людьми. Но остановить от совсем уж грубых ошибок эти размышления могут. Там, где есть тайна - не место поспешности наших суждений о человеке. Не судящие - да не судимы будут.

Соборная молитва по соглашению "Доброуст". Поссорились с регентом/настоятелем? Помирим!